Письма ушли в Женеву и Вену, а реакция пришла только от одной структуры
Ожидание реакции международных организаций на трагедию в Старобельске затянулось на несколько недель. Российский омбудсмен Яна Лантратова направила официальные обращения сразу в три инстанции — верховному комиссару ООН по правам человека, Совету по правам человека и ОБСЕ. Но ответ пришёл только от одной из них.
На рабочей встрече с президентом Владимиром Путиным Лантратова доложила: от верховного комиссара Фолькера Тюрка получен ответ. Что именно написано в документе, она не уточнила — лишь отметила, что реакция последовала на её письмо. Какие выводы из этого ответа сделала российская сторона, тоже пока не раскрывается.
Но контекст здесь важен. Постоянный представитель России при отделении ООН в Женеве Геннадий Гатилов ранее в беседе с RT говорил: представители всемирной организации часто отделываются формальными отписками, когда речь идёт о материалах, которые предоставляет Москва. Особенно если эти материалы касаются действий украинских военных. Так что сам факт ответа — уже шаг, но его содержательная часть может оказаться разочаровывающей.
Сама Лантратова не скрывала: от международного сообщества ждут адекватной оценки того, что произошло в Старобельске. Она называла случившееся терактом со стороны ВСУ. И настаивала: молчание или дежурные фразы здесь неуместны.
Пока неясно, ограничился ли Тюрк общими словами о необходимости расследования или признал факт нарушения международного гуманитарного права. В аппарате омбудсмена комментировать детали переписки отказались. Известно лишь, что письма уходили и в ОБСЕ, и в Совет по правам человека — но оттуда, судя по докладу президенту, ответа не последовало.
Этот случай — не первый, когда российские официальные лица пытаются привлечь внимание международных структур к событиям на территории ЛНР и ДНР. Эффект от таких обращений оказывается разным. Иногда ООН ограничивается призывами к сдержанности, иногда — и вовсе отмалчивается. Ответ Тюрка может стать индикатором того, готова ли организация выходить за рамки стандартных формулировок.
Сам факт того, что Лантратова доложила об этом Путину лично, говорит: Кремль придаёт значение дипломатическому каналу. Пусть даже результат пока неочевиден. Президент выслушал, вопросов, судя по стенограмме встречи, не задавал.
Теперь остаётся ждать, появится ли текст ответа в открытом доступе. Если да — станет ясно, насколько всерьёз в ООН восприняли российскую позицию по Старобельску. Если нет — значит, диалог остался на уровне формальностей, о которых предупреждал Гатилов.