17 лет попыток взыскать с пожизненно осужденного больше миллиона: кто и почему не может получить деньги
Пожизненный срок не освобождает от долгов. Александр Геращенко — тот самый «соликамский маньяк», который в конце девяностых и начале двухтысячных убивал милиционеров и военных, — до сих пор числится должником. Судебные приставы уже семнадцатый год пытаются взыскать с него 1,1 миллиона рублей.
Речь о компенсации морального вреда. Сумма с учетом исполнительского сбора перевалила за 1,15 миллиона. Но Геращенко сидит в колонии особого режима, и деньги с него брать неоткуда. Зарплаты в тюрьме копеечные, имущества нет. Исполнительные производства открыли еще в 2008 году — почти сразу после приговора. И воз, как говорится, ныне там.
Сам Геращенко — фигура страшная. С 1998 по 2006 год он охотился за оружием. Нападал на стрелков военизированной охраны, на милиционеров. Его целью был захват огнестрела. В результате погибли несколько человек — точное число жертв называлось на суде. Осенью двухтысячного восьмого Пермский краевой суд вынес обвинительный приговор. С тех пор маньяк сидит пожизненно.
По данным судебных приставов, за 17 лет удалось взыскать копейки — буквально несколько тысяч рублей, которые списали со счета в колонии. Основная сумма висит мертвым грузом. Потерпевшие или их родственники вряд ли увидят эти деньги при жизни осужденного.
Ситуация не уникальная. Аналогичные проблемы возникают и с другими серийными убийцами. Например, с тольяттинского маньяка Олега Рылькова приставы пытаются взыскать почти два миллиона рублей. А с новосибирского Чуплинского, осужденного за убийство девятнадцати женщин, — 4,8 миллиона. У всех одна история: срок пожизненный, имущества нет, реальных выплат почти нет.
В случае с Геращенко есть нюанс: часть потерпевших — семьи погибших сотрудников правоохранительных органов. Они обращались в суды, получали решения о компенсации, но вот исполнение застряло. Приставы регулярно направляют запросы в колонию, проверяют счета, но все без толку.
Сейчас Геращенко содержится в одной из колоний особого режима. Его жизнь строго регламентирована. Работает, если есть возможность, в производственной зоне. Но доход мизерный. Плюс часть денег уходит на погашение иска — но этого смехотворно мало.
В соцсетях периодически всплывает эта история. Комментаторы возмущаются: мол, убийца сидит, а семья погибшего не может получить компенсацию. Но закон есть закон. Возможность взыскания ограничена реальным наличием средств у должника.
Служба судебных приставов по Пермскому краю подтвердила: производства по Геращенко не закрыты. Они будут висеть до полного погашения долга или до смерти осужденного. Но даже после смерти взыскание может перейти на наследство — если оно, конечно, появится. Пока таких перспектив нет.
История «соликамского стрелка» — это не только про жестокость и наказание. Это еще и про то, как долго и мучительно в России работают механизмы компенсации жертвам преступлений. 17 лет — срок почти как у самого дела. А воз и ныне там.