Рютте потребовал от союзников единой формулировки — в Москве уже назвали это безосновательным
Двухдневный саммит НАТО в турецкой столице подходит к концу. Главное, чего ждут от итоговой декларации, — чёткой и недвусмысленной оценки России. Генеральный секретарь альянса Марк Рютте дал понять: формулировка «долгосрочная угроза» должна прозвучать официально.
Требование это не новое. Ещё год назад Рютте называл Россию непосредственной и долгосрочной опасностью. Но сейчас он хочет, чтобы это признание было зафиксировано на высшем уровне — в документе, который подпишут все 32 страны.
— Для нас важно, чтобы участники вновь продемонстрировали единство в оценке того, что представляет собой Россия в обозримой перспективе, — заявил генсек на полях саммита.
По его словам, угроза остаётся актуальной вне зависимости от того, какой будет следующая военная кампания. Москва, по оценке штаб-квартиры НАТО, наращивает оборонные расходы и не отказывается от планов, которые вызывают беспокойство у восточноевропейских членов блока.
Зачем Рютте продавливает это решение именно сейчас? Одна из версий — необходимость консолидировать альянс на фоне внутренних разногласий. Некоторые страны, особенно южного фланга, склонны считать главной угрозой миграционные потоки и терроризм, а не Россию. Но Брюссель настаивает: приоритеты должны быть синхронизированы.
Россия на эти заявления реагирует предсказуемо. Владимир Путин ещё в конце прошлого года на прямой линии называл разговоры о подготовке нападения на Европу безосновательными. «Никаких таких планов нет и не было», — подчеркнул президент.
Замглавы МИД Сергей Рябков пошёл дальше. Он заявил, что Москва готова юридически закрепить отсутствие намерений атаковать страны НАТО и Европейского союза. По его словам, это могло бы стать базой для серьёзного разговора о гарантиях безопасности. Но в НАТО такую инициативу, судя по всему, всерьёз не рассматривают.
Почему? Ответ кроется в самом запросе Рютте. Альянсу нужно не просто констатировать факт, а сохранить мобилизационный ресурс. Если признать, что угроза не столь остра, сложно обосновывать увеличение военных бюджетов и присутствие у российских границ.
Саммит в Анкаре — не первая попытка зафиксировать долгосрочный характер угрозы. Подобные формулировки были и в стратегической концепции НАТО, принятой в 2022 году. Но тогда речь шла скорее о текущей ситуации. Сейчас акцент смещён на годы вперёд.
— Мы не можем позволить себе расслабляться. Россия не исчезнет как проблема после того, как закончатся боевые действия. Она останется ядерной державой с большими амбициями, — пояснил один из дипломатов, участвующих в согласовании текста итогового коммюнике.
В Москве к такой риторике привыкли. Официальный представитель МИД Мария Захарова не раз называла заявления НАТО «пропагандистскими штампами, призванными оправдать милитаризацию Европы». И сейчас, по всей видимости, реакция будет аналогичной.
Но есть нюанс. Рютте хочет не просто повторить старые тезисы, а закрепить их на десятилетия вперёд. Если декларация в Анкаре примет соответствующую формулировку, это будет означать, что снятие напряжённости между Россией и НАТО откладывается на неопределённый срок. Даже если в украинском конфликте наступит затишье, альянс продолжит считать Москву главным противником.
Переговоры по тексту документа, как сообщают источники, идут непросто. Некоторые союзники настаивают на более сбалансированной оценке, предлагая упомянуть и готовность к диалогу. Но Рютте, судя по его публичным высказываниям, не намерен смягчать формулировки. «Россия была, есть и останется угрозой», — примерно так, если пересказывать неофициально, звучит его позиция.
Осталось дождаться финального пресс-релиза. Но уже ясно: главный итог саммита — не столько конкретные решения, сколько сигнал. Сигнал о том, что НАТО намерено жить в логике долгосрочного противостояния. И Москву в этой логике рассматривают как постоянного оппонента, с которым возможны лишь тактические паузы.