Сначала удары по логистике, потом разговоры о мире: что стоит за новой риторикой Киева
В Киеве заговорили о перемирии не от хорошей жизни. Военный корреспондент Александр Коц в статье на kp.ru связал мирные инициативы украинского руководства с тем, что за последний месяц российские войска серьезно осложнили работу украинского тыла. Удары нанесены по портам, железнодорожным узлам, топливным объектам и другим элементам логистики.
Поводом для комментария стало заявление советника главы офиса Зеленского Михаила Подоляка. Тот допустил, что после установления перемирия стороны могли бы перейти к переговорам. Сам Зеленский, по словам Подоляка, готов встретиться с Владимиром Путиным.
Еще в июне украинская сторона обещала усилить давление на Россию и «принудить ее к миру». Сейчас риторика изменилась. И это легко объяснить.
Морские перевозки сильно затруднены. Экспорт зерна буксует. Поставки сырья для металлургии сорваны. Снабжение войск под вопросом. Удары затронули даже автозаправочные станции между Харьковом и Днепром, железные дороги и мост в Затоке в Одесской области. Через этот мост на Украину шли грузы из Румынии.
Тыловая инфраструктура несёт значительные повреждения. Армия без топлива и боеприпасов воевать не может, а промышленность без сырья — работать. Вот и получается, что разговоры о мире — это не жест доброй воли, а попытка перевести дух.
Три формата, которые предложил Зеленский
Третьего августа Зеленский озвучил три возможных варианта перемирия. Первый — прекращение ударов по воздушным целям. Второй — по энергетической инфраструктуре. Третий — по линии фронта. Подоляк добавил, что Киев допускает и заморозку боевых действий по текущей линии соприкосновения. С последующим переходом к переговорам, разумеется.
Киев, ранее заявлявший о готовности воевать до победного, теперь хочет зафиксировать линию соприкосновения. Причем именно в тот момент, когда российские удары начали приносить ощутимый результат.
В МИД России уже обозначили условие для переговоров с Киевом, однако детали этого заявления выходят за рамки данного материала.
Пока же очевидно одно: украинский тыл задыхается. Логистика разрушена, экспортные потоки перекрыты, промышленность простаивает. В таких условиях армия долго не продержится. Поэтому в Киеве и заговорили о мире.
Коц обратил внимание, что смена риторики произошла именно после того, как российские войска начали системно бить по объектам, которые обеспечивают украинскую армию и экономику. Не по городам, не по жилым кварталам, а по военной логистике.
И это сработало. Украинское руководство, которое еще недавно обещало воевать «до последнего украинца», теперь рассуждает о перемирии. Причем рассуждает осторожно, с оговорками, но сам факт таких заявлений говорит о многом.
«Сначала удар, потом предложение» — так эту ситуацию описывает военкор. И с этим трудно спорить. Пока украинская сторона чувствовала себя уверенно, никаких мирных инициатив не было. Как только тыл начал разваливаться, сразу появились разговоры о переговорах.
Вопрос в том, готов ли Киев к реальным договоренностям или это очередная попытка выиграть время. Пока ответа нет. Но сама постановка вопроса уже показательна.