Почему диагноз перестал быть приговором и кто чаще всего заражается сейчас
ВИЧ давно перестал быть болезнью, о которой говорят шёпотом. Но отношение в обществе к нему по-прежнему настороженное. Врачи республиканского центра по борьбе со СПИДом пытаются переломить эту ситуацию — через просвещение, разговоры и простую статистику, которая порой говорит громче любых лозунгов.
На конец прошлого года в Башкирии на учёте состоял 21501 человек с подтверждённым диагнозом. Всего же подлежали учёту 22198 инфицированных — разница объясняется миграцией: кто-то уехал, кто-то приехал, кто-то проходит обследование в республике, но приписан к другому региону. Мужчин среди них чуть больше половины — 54,4 процента.
Главный внештатный специалист по ВИЧ-инфекции минздрава республики Айгуль Галиева на встрече с журналистами рассказала о том, что беспокоит медиков больше всего. И цифры, которые она привела, заставляют задуматься.
Основной путь передачи сегодня — половой. В текущем году на него приходится 96,1 процента новых случаев. Десять-двенадцать лет назад заражение чаще происходило через инъекции — тогда была мода на психоактивные вещества, и люди кололись общими шприцами. Теперь те, кто в те годы рисковал, выходят из тени: им по 50–60 лет, иммунная система истощилась, и вирус даёт о себе знать.
Статистика подтверждает: доля впервые выявленных пациентов в возрасте 41–50 лет за десять лет выросла вдвое, в категории 51–60 лет — втрое, а среди тех, кому за 61, — в пять раз. Если в 2016 году люди старшего возраста составляли лишь 1,7 процента новых случаев, то теперь — 8,4. Треть всех инфицированных в республике — люди от 41 до 50 лет.
«Они тогда не обследовались, чувствовали себя нормально. Резервы иммунной системы позволяли вирусу дремать годами. А теперь появляется слабость, анемия, и при обследовании обнаруживаются положительные маркеры», — пояснила Галиева.
Средний инкубационный период ВИЧ — три месяца. Поэтому врачи рекомендуют пересдавать анализы каждые три месяца, если был риск заражения. Но главное — не бояться обследоваться вообще. В республике работают анонимные кабинеты, есть экспресс-тесты. Однако уговорить сдать кровь людей в возрасте от 35 до 65 лет сложнее всего, признаются медики.
«Нужно, чтобы обследование на ВИЧ воспринимали как один из показателей чекапа здоровья. Наравне с проверкой щитовидной железы, биохимией крови, анализами на сифилис и гепатит», — подчеркнула специалист.
Отдельная история — дискордантные пары. В Башкирии их около пятисот. Это семьи, где один партнёр живёт с ВИЧ, а другой здоров. И вот что важно: если инфицированный принимает антиретровирусную терапию, он перестаёт быть источником инфекции. Вирус в биоматериалах опускается до неопределяемого уровня, и риск передачи половым путём исчезает.
Женщины из таких пар рожают здоровых детей в 98,98 процента случаев. Ребёнок с ВИЧ может появиться на свет, если мать не наблюдалась, не принимала препараты и рожала дома. В таких ситуациях назначается химиопрофилактика, а малышу дают лекарства в жидкой форме. Риск передачи сохраняется при грудном вскармливании — в этом году зафиксировано три таких случая.
«Подлежат учёту все, у кого были положительные анализы. Это и мигрирующее население, и командировочные, и приезжие. Мы фиксируем каждого и берём на учёт. Требуем, чтобы пациенты дошли до нас. Важно, чтобы диагноз сообщили подготовленные врачи-инфекционисты, которые помогут принять эту новость, осознать её. В непростой жизненной ситуации человеку нужна поддержка», — рассказала Галиева.
Современные препараты позволяют людям с ВИЧ полноценно жить, работать, создавать семьи. Если не бросать терапию и наблюдаться у врачей, продолжительность жизни практически не отличается от средней. Хуже всего, когда пациент замыкается, перестаёт ходить к докторам и бросает лечение. Без курса болезнь прогрессирует, и тогда последствия могут быть тяжёлыми.
Врачи напоминают: любые инъекции нестерильным инструментом — риск. Употребление психоактивных веществ — тоже. И хотя число таких пациентов ежегодно снижается, отголоски прошлого до сих пор дают о себе знать.
«Мы хотим, чтобы пациентов вели до конца их жизни. Чтобы они понимали: диагноз — не приговор. Это просто особенность, с которой можно жить, если следовать рекомендациям», — резюмировала Айгуль Галиева.