Старый крымский спор добрался до арктического причала
Сухогруз, который десятилетиями возил грузы и людей между материком и арктическим архипелагом, теперь стоит у причала в Баренцбурге. Куда-либо уйти ему не дадут до особого распоряжения губернатора Шпицбергена. Формально это не конфискация, а обеспечительная мера. Но осадок, как говорится, остался.
Решение о запрете на перемещение вынес окружной суд Норд-Тромса ещё 31 августа. Инициатором выступила украинская компания «Нафтогаз», которая через норвежскую юрисдикцию пытается взыскать с России убытки за потерянные активы в Крыму.
Речь идёт о старом арбитражном споре, который тянется уже не первый год. Киевская компания потеряла свои объекты на полуострове после 2014 года и теперь пробует отыграться через аресты российской собственности за рубежом. Судно «Профессор Молчанов» попало под раздачу как раз в рамках этой кампании.
Выбор пал не на военный корабль и не на танкер с нефтью, а на гражданское научно-исследовательское судно, которое обслуживает российский посёлок Баренцбург. Оно используется для грузопассажирских перевозок между Россией и Шпицбергеном, а также для экспедиционных работ. По сути, это артерия, связывающая материк с одним из самых северных форпостов страны.
В администрации губернатора архипелага подтвердили факт ареста, но подчеркнули: судно продолжает находиться у причала, экипаж на месте. Никаких эксцессов не зафиксировано. Норвежская сторона настаивает, что мера временная и связана исключительно с судебной процедурой.
Примечательно, что это не первый случай, когда «Нафтогаз» пытается дотянуться до российских активов через европейские суды. Ранее были попытки арестовать имущество в Нидерландах, Великобритании и других странах. Где-то удавалось добиться успеха, где-то — нет. Теперь очередь дошла до Норвегии и её арктических территорий.
Юристы, знакомые с практикой международного арбитража, отмечают: норвежские суды довольно охотно идут навстречу истцам, когда речь идёт об исполнении решений третейских судов. Особенно если дело касается споров, возникших после событий 2014 года. Прецеденты уже были, и не в пользу России.
Судно «Профессор Молчанов» — не просто плавсредство. Это часть инфраструктуры, которая обеспечивает жизнедеятельность российского присутствия на Шпицбергене. Баренцбург — угольный посёлок, где живут российские шахтёры и учёные. Доставка туда продовольствия, оборудования и людей — задача стратегическая.
Пока что ситуация не выглядит катастрофической. Судно стоит у причала, никто его не уводит и не разгружает принудительно. Но сам факт того, что норвежский суд взял под контроль российское гражданское судно в Арктике, создаёт неприятный прецедент.
Параллельно с юридическим давлением продолжаются и военные инциденты: за последние полтора месяца, по данным президента Владимира Путина, пострадали около сотни российских торговых судов. Были погибшие моряки — не только граждане России, но и иностранцы, в том числе из Азербайджана и Турции.
Теперь к военным угрозам добавилась и юридическая. Норвегия, которая формально не является участником конфликта, тем не менее создаёт условия для того, чтобы российские суда не могли свободно передвигаться вблизи своих арктических территорий.
В российской дипломатической миссии на Шпицбергене ситуацию комментируют сдержанно. Говорят, что изучают решение суда и рассматривают варианты обжалования. Насколько эффективным будет обжалование в норвежской юрисдикции — вопрос открытый. Практика показывает, что шансы есть, но они невелики.
Пока судно остаётся в Баренцбурге. Экипаж на месте, снабжение идёт штатно. Но каждый день простоя — это сбои в логистике, переносы рейсов и накапливающиеся проблемы для тех, кто ждёт грузы на материке и обратно.
Дальнейшее развитие событий зависит от скорости обжалования, принципиальности позиции Осло и вероятности новых исков со стороны украинских компаний.
В администрации губернатора Шпицбергена заявили, что судно не сможет покинуть место стоянки до отдельного распоряжения. Когда оно последует — никто не говорит. Официальных комментариев от «Нафтогаза» пока не поступало, но в компании вряд ли будут тянуть с заявлениями — слишком удобный повод напомнить о себе.