Девятая жертва за год: почему счёт открывают те, кто ходит на зверя первым
Виталий Елфимов из деревни Петропавловка не был случайным человеком в тайге. Его знали как одного из сильнейших специалистов региона по медвежьей охоте. Погиб он в верховьях Казыра — там, где река уходит в глухие распадки Курагинского района. О случившемся сообщила депутат Законодательного собрания края Елена Пензина.
Смерть настигла охотника накануне. О деталях схватки ничего не известно — тайга свидетелей не оставляет. Известно другое: ещё одного крупного зверя ликвидировали. И это вписывается в общую картину, которую в крае обсуждают с конца лета.
С начала года из природы изъяли 1830 медведей. Из них 1122 — в рамках регулирования численности, остальные 708 взяли на охоте. Цифры для региона небывалые. Раньше за целый год приходилось примерно 40–70 животных. Разница в десятки раз говорит сама за себя.
Счёт, который растёт быстрее отстрела
Человеческие потери тоже выросли. Елфимов стал девятой жертвой нападений в крае за год. По этому показателю регион вышел на первое место в стране. За ним идут другие территории с густыми лесами и малым числом охотнадзора.
Ситуация вышла за рамки промысловой. В сентябре охотоведы застрелили 88 опасных зверей за четыре дня — с седьмого по десятое. Тогда же в Енисейском округе хищник убил мужчину на территории лесничества, а охотники ранили зверя, который это сделал. В другом случае медведь напал ночью на стоянке грузового транспорта, убил человека и прикопал тело. Нашли его в десяти метрах от вагончика.
После тех происшествий возбудили уголовное дело. Более полусотни охотников потребовали выплат за работу по регулированию численности — люди выходят на зверя, рискуют, а компенсации приходится выбивать.
«Несмотря на риски для жизни, охотники и охотоведы продолжают защищать жителей», — сказала Пензина.
Фраза депутата звучит почти буднично. Но за ней стоит простая арифметика: пока одни спорят о квотах и выплатах, другие идут в тайгу. И возвращаются не всегда.
Что стоит за нашествием
Причин у роста числа зверей называют несколько. Сокращение промысла в прежние годы, тёплые зимы, слабый контроль за свалками у посёлков. Медведь перестал бояться человека — вернее, привык искать рядом с ним еду. А тот, кто привык, рано или поздно проверит границы.
Опыт Елфимова как раз и показывает, что профессиональный навык не гарантия. Схватка с крупным зверем в густом лесу решается не регалиями, а секундами и дистанцией. Один из лучших — не значит неуязвимый.
Похожая история была на Камчатке. В Соболевском районе хищник убил мужчину, который собирал клюкву. Там тоже человек знал лес, но оказался не в том месте.
В Красноярском крае тем временем продолжают изымать зверей. Сколько ещё понадобится, чтобы счёт жертв остановился, никто не берётся сказать. Официальных заявлений о новых мерах пока не поступало.