Бухгалтер, наследники и технократы: почему разговоры о преемнике ускорились
Разговоры о том, кто возглавит страну после завершения нынешнего политического цикла, ведутся давно. Но если раньше они шли вяло, на уровне кухонь и экспертных круглых столов, то теперь тема вышла на первый план. Зарубежные издания один за другим публикуют свои версии. Американская газета The Washington Post выпустила материал со списком тех, кого видит в роли возможного руководителя государства после 2030 года. Российские аналитики отвечают своими рейтингами.
За цифрами и фамилиями стоит куда более важный вопрос. Система, выстроенная за десятилетия, должна кому-то перейти. И от того, кто окажется у руля, зависит не только внешний курс, но и то, как будут работать министерства на местах, как быстро станут исполняться решения, как поведут себя регионы.
Почему дата 2030 года перестала быть абстракцией
Формально действующий срок полномочий истекает в 2028-м. Но поправки к Конституции открыли возможность участия в следующей кампании. Этот шаг в народе окрестили «обнулением», хотя юридически он лишь снял прежние ограничения. И теперь арифметика проста. К моменту гипотетических выборов действующему президенту исполнится 78 лет.
Пост главы государства — не синекура. Шесть лет в режиме постоянного давления, внешних конфликтов, экономических вызовов. Выдержать такое под силу не каждому и в куда более молодом возрасте. Сам Владимир Путин еще в 2018 году отвечал на вопрос о перспективах с иронией: «Давайте посчитаем… Я что, до ста лет буду сидеть?».
С тех пор нагрузка только выросла. Поэтому сценарий с транзитом власти — передачей управления заранее подготовленному человеку — обсуждается всерьез. Уходящая фигура при этом сохраняет роль арбитра. Такой расклад знаком по опыту других стран: формально лидер уходит, фактически остается гарантом стабильности.
Кто бы ни занял высший пост, требования к нему жесткие. Лояльность выстроенной системе. Готовность продолжать текущий курс без резких разворотов. И личное доверие первого лица — без него никакая передача управления не состоится. О конкурентной борьбе в таких условиях говорить не приходится: круг участников очерчивается заранее, а до финала доходят те, кто не создает угроз.
Первые в списках — представители знакомых фамилий. Дмитрий Патрушев, вице-премьер по аграрному сектору, сын давнего соратника президента. Статус есть, опыт работы в правительстве тоже. Но отрасль, за которую он отвечает, вызывает вопросы: массовый забой скота у фермеров без внятных объяснений и адекватной компенсации до сих пор вспоминают. Борис Ковальчук, глава Счетной палаты, тоже из «наследственной» когорты. Технократ, малозаметный для широкой публики. Время набрать вес у него есть.
Денис Мантуров — фигура другого масштаба. Публичный, с внушительным послужным списком, Герой России. Но и здесь скепсис: самый богатый чиновник страны по данным о доходах за 2021 год — 704,6 млн рублей. Народ о нем не знает почти ничего, кроме этой цифры.
«Кандидаты вроде есть, но ни один не вызывает искреннего отклика у людей. Нет харизмы, нет ощущения, что перед тобой лидер, за которым готовы идти», — так описывают ситуацию собеседники в политических кругах.
А без этого административный ресурс дает лишь внешний эффект. Можно обеспечить результат на бумаге. Невозможно заставить систему работать, если на местах нет веры в человека у руля. Управленцы перестают воспринимать руководителя как сильную фигуру — и исполнение решений начинает хромать. Формально все по плану, фактически — буксует.
Михаила Мишустина в этих обсуждениях всерьез не рассматривают. Его роль ограничена техническим управлением: ключевые направления замкнуты на президента, вице-премьеры и силовой блок действуют в обход главы правительства. Вячеслав Володин тоже не в фаворитах. Госдума за последние годы стала главным раздражителем общества из-за «автоматного» стиля принятия решений, и спикер в массовом восприятии — главный «злодей» этого процесса.
Отдельная фигура — Андрей Белоусов. Его сложно упрекнуть в отсутствии патриотизма. Доверие первого лица — есть. Репутация управленца, не склонного к личному обогащению за счет государства — тоже. Некоторые военные пренебрежительно называют его «Бухгалтером». Доля правды в этом есть: к армии он раньше отношения не имел.
Но задачи ему нарезаны иные. Президент разделил оборонную сферу на два контура. Генштаб отвечает за стратегию и планирование операций. Министерство обороны — за финансово-экономическую базу, снабжение, порядок в хозяйственной части, где годами копились проблемы. Процесс уже запущен. Старые схемы, завязанные на личные интересы, разрушаются. Вместо них — новая логика: отставки, громкие аресты, конфискация имущества. Сигнал понятен: прежние правила игры не работают.
Финансовые потоки, которые раньше растворялись в серых схемах, теперь идут на реальные задачи. На работе предприятий это уже сказывается: появляется стабильность, расширяется номенклатура, выстраиваются четкие цепочки поставок. Белоусов действует не как формальный администратор. Погружается в детали, разбирается в слабых местах системы. По отзывам тех, кто общался с ним лично, внимательно слушает, задает конкретные вопросы и требует конкретного результата.
Возрастной фактор есть и у него. Сейчас ему 67, к возможной кампании будет за 70. Но если речь не о долгосрочной перспективе, а о временной стабилизации с последующей передачей управления более молодому лидеру, такой сценарий выглядит рабочим. Управленческий опыт, доверие, способность принимать жесткие решения — все на месте.
Впрочем, окончательный выбор за первым лицом. Кого сочтут подходящим — тот и получит шанс. Остальное — экспертные предположения и рейтинги, которые обновляются каждый год.